Рыбалка каждый день Рыбалка каждый день

Главная --> Рыбы --> Шереспер

Шереспер.

Биология и описания различных видов рыб - ШЕРЕСПЕР.

Aspiux rapax. На верхней Волге и под Москвою — шереспер; на Клязьме — шпёр; на р. Оредеже в Лугском у. — череспел; от Углича до Астрахани и на Десне — жерех, жерих, шерех, черех; местами — шерепень, шепёр, также — конь, коняга (то же на Каме и Оке); на Каме — хаюз, в Нов. Ладоге — кобыла; по Шексне — палан; в Туле — гонец; в Малороссии, Новороссии и Смоленской губ. — белезна, белесть; на Сейме — белизна, на р. Вороне — белесть; по среднему Днепру и в Камснсц-Подольск. губ. — хват, фат; в верховьях Днестра — фатынка. Местами неправильно — белая рыба, белорыбица, белуга, сиг; в Белоруссии — жерествень, жерествиль; в Польше — вильк, белец, рап; лит. — салатис, целатис; у эстов — тейби-кала, тейбиас-калла, тоучиас-кала; финск. — теута; калм. — хойн-сагассун, на Куре — хашам. Узбек. на Амударье (Aspius esocinus) — ак-чебак и ак-марка.

Рис. Шереспер

Шереспер, несмотря на свое сходство с уклеями, служит представителем особого рода, виды которого, впрочем весьма немногочисленные, живут преимущественно в Западной Азии. От уклей шересперы отличаются большим количеством глоточных зубов 3.5. / 5.3. и выдающимся тупым ребром на брюхе между брюшными плавниками и заднепроходным отверстием, который заключает меньшее число членистых лучей (12—15). В очень молодом возрасте шереспер имеет очень большое сходство с уклейкой, но легко отличается от нее по своим небольшим глазам, более мелкой чешуе (65—71) и удлиненною, несколько заостренною головою. Но вообще он принадлежит к самым крупным рыбам всего семейства: обыкновенный вес его 5—10 фунтов, но нередко он достигает почти аршинной длины и 20 фунтов весу; в Волге иногда даже попадаются шересперы длиною более 5 четвертей и до 30 фунтов, и даже в Москве-реке бывали случаи, что выуживали 12—15-фунтовых жерехов. Довольно широкая спина этой рыбы (вдвое уже ширины тела) синевато-серого цвета, бока туловища голубоватые, брюхо белое; спинной и хвостовой плавники серые с голубым отливом, остальные светло-серые с красноватым оттенком; глаза желтые с зеленой полоской в верхней половине. Хвостовые и спинные перья у жереха очень твердые и широкие, и так как он вообще, когда выскакивает из воды, расширяет их и они кажутся еще большими, то, без всякого сомнения, это и послужило поводом к его названию — шереспер или шерешпер. Названия конь, кобыла, хват даны ему по его бойкости и привычке выскакивать из воды; жерех, вероятно, происходит от слова жировать или, может быть, от его прожорливости, а белезна и белесть — от серебристого цвета его туловища.
Шереспер распространен почти по всем большим и средним рекам, впадающим в Немецкое, Балтийское, Черное, Каспийское и Азовское моря, а в последнее время был найден также в Сыр- и Амударье и Зеравшане (A. erythrostomus). В Сибири, однако, шереспера нет вовсе, и вообще он принадлежит исключительно странам средней Европы: он водится во всей Германии, Австрии, Дании, Швеции и Норвегии, а во Франции, Англии и Южной Европе вовсе не встречается. В России шереспера нет только в реках, впадающих в Белое и Ледовитое моря, и северная граница его проходит в южной Финляндии, в Олонецкой губ., где он уже не доходит до Онежского озера, хотя встречается еще в Ладожском. В остзейских губерниях, также Польше, жерех тоже еще довольно редок, и вообще эта рыба принадлежит более бассейнам Черного и Каспийского морей. Она всего многочисленнее в Урале, Волге и ее главных притоках, также в Куре, Днепре; в Днестре и Буге уже малочисленнее. В небольших, по крайней мере мелких, реках, а также в небольших озерах жерех вовсе не встречается. Из Волги он изредка заходит в озеро Селигер, попадается также в Ладожском озере. Ильмене и Псковском, но и то очень редко.
Шереспер имеет, по-видимому, много вариететов, но разновидности эти еще мало исследованы. По словам смоленских рыболовов, днепровская белезна толстоголовее и брусковатее москворецкой, гораздо бойчее ее на удочке и бьет тоже сильнее. Кроме того, во многих местностях России встречается так называемый краснопер, по-видимому помесь шереспера с язем. Этот краснопер найден был сначала Яковлевым в устьях Волги (Aspius hybridus), где рыбаки называют его язем, к которому он ближе подходит своим широким телом и красноватыми плавниками; его, однако, нетрудно отличить от язя по выдающейся нижней челюсти с бугорком на вершине, вкладывающимся в выемку междучелюстной кости при сомкнутом рте. Позднее краснопер был найден мною в Московской губ. (в pp. Уче и Пехорке), где и носит то же название; затем нашел его в р. Сердобе и заливных озерах барон Черкасов, но здесь его зовут язем (иногда голавлем). Весьма странно, что настоящего язя здесь, однако, по словам барона, нет вовсе. Наконец, по свидетельству А. А. Беэра, красноперы есть в р. Воронеже, близ Добринской мельницы (Лебедянского уезда), где, однако, шереспер не замечен (он встречается в других участках реки). Воронежский краснопер золотистого цвета с зеленоватым оттенком, старые светлее; спина бурая, перья красные, изредка с черной оторочкой; глаза желтые. По общему же виду он мало отличается от шереспера, хотя пасть у него значительно меньше. Очень может быть, что краснопер составляет вполне обособившийся и весьма распространенный вид, смешиваемый с язем или шереспером. Яковлев говорит, что ему случалось находить промежуточные формы между краснопером и язем (это т. н. Idus oxianus Кесслера), но что переходных форм между A. hybridus и А. rapax не замечал. Кесслер высказал мнение, что A. hybridus — помесь красногубого жереха (Aspius etythrostomus) со среднеазиатским язем (Idus oxianus), но это весьма маловероятно. Красногубый жерех вряд ли составляет особый вид, так как его отличия от обыкновенного шереспера незначительны. Этот Aspius erythrostomus водится в Сыр- и Амударье, встречается также в Каспие и большими стаями входит в Куру, Сефид-Руд и доходит до устьев Волги. Напротив, т. н. щуковидный жерех (Aspius esocinus Kessl.), несомненно, составляет отдельный вид, в чем можно убедиться сличением рисунков.
В непроточных прудах шереспер не встречается вовсе, очень редко, случайно, замечается в заливных озерах, однако очень хорошо размножается в почти непроточных ключевых прудах, если туда был посажен. К таковым принадлежат, например, пруды Николо-Угрешского монастыря под Москвою. В таких местах небольших и средних шересперов можно наблюдать целыми стаями; в реках же эта рыба ведет одиночный образ жизни и встречается небольшими стайками только до совершеннолетия, до 3-летнего или даже 2-летнего возраста; лишь на зимовьях, т. е. в глубоких ямах, можно найти у нас по нескольку десятков шересперов. По-видимому, залегают они еще до рекостава и подо льдом почти ничего не едят; по крайней мере, я не слыхал, чтобы у нас, на Москве-реке, поймали шереспера на какую-либо насадку, между тем как мелкие годовички и двухлетки подбагриваются при ловле самодером довольно часто; крупные же, конечно, почти всегда при этом срываются.
С зимних становищ жерехи выходят, вероятно, с первою прибылью вешней воды, вместе с язем, так как нерестятся немного его позднее, а иногда почти одновременно. Не знаю, как в других местах, но на Москве-реке шересперы хотя и поднимаются очень высоко, но не любят заходить для нереста в небольшие речки, подобно язям, и выметывают икру на перекатах. Только в это время можно наблюдать десятки крупных экземпляров, да и то редко, почему надо полагать, что эти рыбы нерестятся попарно. Это косвенно подтверждается наблюдением Терлецкого, который ловил весною сильно пораненных жерехов со сбитой чешуей и кровяными подтеками и, будучи сам свидетелем боя шересперов самцов, полагает, что эти раны наносятся во время дуэлей последних из-за самок. Но вообще, по причине своего семейного характера, нерест проходит совершенно незаметно, и о нем известно еще очень мало. По немецким авторам, самка имеет от 80 до 100 тысяч икринок, что может быть справедливо только для небольших экземпляров, фунтов около 3, мечущих икру в первый раз. По-видимому, это трехлетки. Самцы отличаются от самок, как всегда, меньшею величиною и толщиною; кроме того, у них на всей голове, почти на всех чешуйках и на грудных плавниках замечаются зерновидные бугорки. Нерестятся шересперы в Москве-реке большею частью во второй половине апреля, когда уже останется прибылой воды около аршина, по-видимому, днем, но не ночью, подобно язям, так как это вполне дневная рыба. Выметавшие икру шересперы, изнуренные долгим зимним постом и нерестом, чрезвычайно слабеют и вряд ли вначале могут поймать какую-либо здоровую рыбу; но они очень жадно сейчас же начинают кормиться червями, почему нередко попадаются на донную, причем не выказывают почти никакого сопротивления.
По-видимому, на шлюзованных реках, напр. Москве-реке, Мсте, в верховьях Волги и др., а также в реках, перегороженных плотинами, все шересперы первое время, до запора шлюзов и плотин, держатся под ними, кормясь рыбами, снесенными вниз водою, а позднее — мелкою рыбою, привлеченною сюда обилием пищи. Здесь шересперы очень быстро отъедаются — недели в две или три; затем, когда река войдет в межень и вешняки будут закрыты, расходятся по плесам и встречаются здесь уже поодиночке. Местопребыванием своим они выбирают более или менее глубокие ямы, поблизости которых находятся большие и широкие перекаты, преимущественно песчаные, которые и служат местом их жировки. При сильной прибыли воды, особенно в шлюзованных реках, шересперы периодически поднимаются против течения и подходят к самым плотинам, но как только вода пойдет на убыль, снова скатываются вниз, возвращаясь на свои летние места.
Шереспер — рыба вполне дневная. Он любит свет, простор и держится на дне и на глубине только по ночам. Впрочем, в майские и июньские, воробьиные, ночи он кормится и всю ночь напролет. В глубокой воде жерех большею частью плавает в полводы или в верхнем слое, в мелкой же — почти на поверхности, так что видно бывает его большое спинное перо. Небольшие шересперы передвигаются всегда более или менее быстро и своим корпусом образуют крупную волну; большие жерехи, напротив, плывут всегда неторопливо и несколько глубже в воде, так что вал, волна, которую они гонят своим спинным плавником, не так высок, но зато шире и солиднее. Выпрыгивание шереспера из воды, или т. н. "бой" его, означает, что он врезался в стаю мелкой рыбы и, оглушив ударом одну или несколько уклеек или пескариков, хватает их своею большою пастью. Есть некоторые основания предположить, что бой западнорусской (днепровской и западнодвинской) белезны и ловля ею рыбы совершается несколько иначе, чем жировка среднерусского шереспера. Последний не так боек и далеко не всегда прибегает к предварительному оглушению преследуемой рыбы, а нередко ловит ее раскрытою пастью, наподобие окуня, т. е. "бьет" не так часто и неистово, хотя и у нас встречаются жерехи с избитым о камни брюхом. Терлецкий, очень точный наблюдатель, утверждает, что западнодвинская белезна не трогает ни одной рыбки и не возьмет ее в рот, пока предварительно не оглушит, и она, завертевшись на месте, уже не в состоянии обратиться в бегство; также, что он хватает рыбу всегда с головы. Бой шереспера слышен издалека — на большое расстояние, так как он, выпрыгнув из воды, падает обратно с большим шумом и брызгами, притом повторяет этот маневр несколько раз.
Добычею шереспера служат главным образом уклейки, голавлики и пескари, смотря по местности, а именно: первые в тихих и глубоких заводях, вторые на быстрых перекатах, а последние на песчаных отмелях. Наши москворецкие шересперы, видимо, предпочитают пескарей. Рыб крупнее полуфунта даже крупные шересперы ловят и берут (на удочку) весьма неохотно.
По образу жизни краснопер несколько отличается от шереспера и в этом отношении приближается к язю. По наблюдениям А. А. Беэра в р. Воронеже, красноперы с весны держатся стаями под мельничным спуском (Добринская мельница в Лебедянском уезде), в глубоких и быстрых местах; позднее, когда запрут плотину, они уходят вниз. Под спуском они стоят стаями, состоящими из особей от 2 до 9 фунтов; самые же крупные, в 11—12 фунтов, ходят в одиночку. Держатся стаи на дне, откуда периодически выходят на поверхность, — кажется, когда появятся в этих местах стада уклеек. Стоит только выкинуть одному красноперу, как вслед за ним в разных местах начинают выпрыгивать другие, один за другим. Выкидываются они торчком, подобно сазану, а иногда падают обратно на голову, т. е. перевернувшись в воздухе. Характерного же всплеска, боя, как у шереспера, при этом вовсе не замечается. Половив, красноперы опускаются на дно.
Молодые шересперята в конце мая встречаются в довольно большом количестве, хотя и небольшими стайками, отличаясь от прочей молоди "бели" своею величиною. Первое время они придерживаются берега и затишья, но уже в июне, подобно голавликам, переселяются на мели и перекаты, где, вероятно, большинство их становится добычей некрупных голавлей, шересперов и других хищников. Только этим можно объяснить сравнительную редкость взрослых шересперов. Растут молодые шересперы очень быстро, почти наравне с щурятами; в начале июня они имеют в длину 1 1/2 вершка, а к осени уже достигают величины небольшого ельца — 4 вершков. Годовалый шереспер, по-видимому, бывает уже около полуфунта весом, к осени — около фунта, в 2 года — 1 1/2 фунта, а трехлеток — до 3 фунтов. Кажется, нерестящихся самок мельче 3 фунтов не встречается. Хищными жерехи становятся уже по второму году, но на живца редко попадаются менее 5—6 фунтов. В нижней Волге молодь шереспера сначала выходит на заливные места, но по убыли воды (что бывает здесь среди лета) скатывается в реку и уже крайне редко заходит в ильмени. Судя по малочисленности мелких жерехов в реке, надо полагать, что большая часть их уходит в море и остается там до совершеннолетия, т. е. до 3-годового возраста.
По причине своей малочисленности шереспер нигде не имеет промыслового значения. Ловля этой рыбы вообще незначительна, и она попадается обыкновенно вместе с другими. Только осенью, когда жерех подымается в довольно значительном количестве вверх по реке, в низовьях Волги случается, что иногда зараз попадает в невод по нескольку сот крупных рыб. Всего чаще они ловятся неводами и плавными сетями. Шереспер очень хитер и с большим искусством избегает сети, то перепрыгивая через невод, то бросаясь стремглав в противуположную сторону. Весенний лов его в низовьях больших рек незначителен, так как он вдет от устьев вверх очень рано и в небольшом количестве. Большая часть его входит в реку (Урал, Волгу) осенью, с тем чтобы там прозимовать и тотчас по вскрытии льда выметать икру. При этом крупные жерехи подымаются выше, вероятно потому, что мечут икру позднее мелких.
Нельзя также сказать, чтоб он часто делался добычею рыболовов-удильщиков, так как уженье этой рыбы принадлежит к числу самых трудных. Очень немногие специалисты могут похвастать несколькими десятками жерехов за целый сезон.
Способы ловли шересперов довольно разнообразны и могут быть разделены на несколько категорий: уженье на червя, уженье на насекомых, уженье на живца и, наконец, ловлю на различные искусственные насадки.
На червя, именно на большого земляного или выползка, шересперы попадаются главным образом весною, вскоре после нереста, обыкновенно при ловле другой рыбы, преимущественно язей, конечно, на донные удочки, в закидку и на глубоких, но не очень быстрых местах. В это время жерех берет очень вяло, но верно и после подсечки вдет свободно к лодке, не оказывая почти никакого сопротивления и вовсе не выкидываясь из воды. Вообще шереспер, когда ему приподнимут голову, сразу чумеет и, вынутый из воды, совершенно беспомощен и как бы коченеет, не двигая хвостом, быстро меняя краски чешуи и скоро засыпая. В остальное время года эта рыба берет на червя очень редко, можно сказать случайно.
Настоящая ловля шересперов начинается, по крайней мере у нас на Москве-реке, в первых числах мая, сначала в забродку на черного таракана, позднее на жука и на живую рыбку, с лодки или со шлюза. Уженье на таракана и на жука мало чем отличается от такового же уженья голавлей. Рыбак ходит по перекату с довольно коротким удилищем и длинной леской, аршин 12—15, с легким грузильцем, пуская таракана в полводы. Ловить в забродку весною очень неудобно, но зато вываживание крупной рыбы сравнительно много легче. Москворецкие артисты уженья нахлыстом весьма искусно подводят пойманного шереспера к ногам и, зажав его коленками, сажают на кукан. Шереспер при всей своей бойкости вовсе не силен и в этом отношении уступает очень многим рыбам. Он крайне чувствителен к боли и поводлив, особенно если зацепился за нижнюю губу и вода, следовательно, заливает ему жабры. При уменьи и сноровке можно поймать шереспера на самую тонкую снасть: главное, надо, чтобы леска выдержала первый порыв рыбы, испуганной подсечкой. Поэтому случаи поимки крупных жерехов на 4-волосную леску вовсе не относятся к выдумкам. Мне известен такой пример, а псковский рыболов г. Воронин рассказывает о 14-фунтовой белезне, вытащенной (с лодки) на 4-волосной леске с поводком в один (!) конский волос. Рыба взяла в 10 часов утра, а была вытащена на 300 сажен ниже около 3 часов дня. К чему, спрашивается, такому артисту катушка и английская удочка!
Подобным же образом, т. е. полунахлыстом, только с лодки, ловят шересперов, по словам барона Черкасова, на р. Меше в Лаишевском уезде Казанской губернии. Насадкою служит белый червь (вероятно, "угорь", т. е. личинка навозных жуков); удилище очень короткое. Ловля производится так: около заката рыбак садится в челн, бока которого обиты войлоком или тряпьем, чтобы не слышно было малейшего прикосновения весла к борту, и спускается потихоньку по течению, на некотором расстоянии от берега. В удобных местах он хлещет по направлению к берегу. Обыкновенно шереспер хватает насадку в то мгновение, когда она падает в воду, и сам себя засекает.
В юго-западной России, на Днепре, Тетереве, Случе и Ирпене, шересперов, по-видимому, ловят главным образом не на живца, как у нас, а на рака. По описанию Домбровского, здесь удят на короткие удильники с тонкими лесками, длиною от 5 до 12 сажен. Рыбак вскарабкивается на камень, расположенный посредине переката, и забрасывает удочку вдоль по течению — для жереха поверху, а для мирона по дну; сильное течение выравнивает леску, натягивает ее, и рыбаку остается смотреть на конец удилища. Кроме рака, наживкою для белизны служат здесь также бабочки, кузнечики, хрущи, в особенности на тихих и лесистых реках, но уже на длинные удочки (5 1/2—7 аршин) и сравнительно короткие лесы, в 12—16 аршин. Так как такую удочку довольно трудно забрасывать на тихом течении, то выбирают обыкновенно безветренный день. При ловле на майского жука советуют (Радкевич) развертывать ему крылья.
В западной половине России, именно в Днепровском бассейне, весьма распространена ловля шересперов на искусственные насадки, долженствующие, по-видимому, изображать или крупных насекомых, или больших червей, вернее личинок миноги (слепых вьюнчиков). Терлецкий описывает жереховый "вабик", употребляемый на Западной Двине. Из пучка гусиных белых перьев, связанных по краям и посредине, делается плотный цилиндрик в вершок длиною и 2 линии толщиною. С задней части этого вабика, в самом конце, укрепляются четыре или три средней величины крючка в одинаковом друг от друга расстоянии, т. е. со всех четырех сторон, а в средине между ними приделывается кусочек красного сукна наподобие хвостика рыбы. К верхней части вабика привязывается длинная, сажен в десять, леска без грузила и поплавка. Закидывая на весьма длинном удовье этот вабик на струю ходовой воды, рыболов его постоянно подтягивает и перезакидывает.
Подобная же искусственная насадка употребляется, по словам Радкевича, в Киевской губернии. К крючку, прикрепленному к толстой (?) леске, привязывается два маховых пера сойки (Garrulus glandarius) вогнутостью внутрь, так, чтобы крючок был между ними. Удилище употребляется не очень длинное, легкое, лучше всего березовое. Рыбак, разведав, где плещется белезна, медленно плывет в лодке по течению и забрасывает свою удочку к берегу, не очень быстро ведет ее к себе, так, чтобы крючок с перьями плыл к нему на поверхности воды; затем, вынув удочку, опять ее забрасывает и подтягивает и т. д. По свидетельству Беэра, на Днепре также ловят с лодок, на месте, на короткие шесты, к комлю которых привязаны большие пучки куги, а к леске — насадка в виде узкого (в 1/6 вершка) обрезка белой овчинки, длиною в 5 вершков; крючок привязывается к нижнему ее концу, затем все скручивается, представляя нечто вроде глисты или миноги. Шереспер берет обыкновенно с разбега и сразу утаскивает шест в воду. Рыбак снимается с места, отыскивает по пучку свою удочку и вываживает попавшуюся рыбу. На Десне, по Вербицкому, тоже ловят шересперов на клочок белой шерсти, перевязанной красною ниткою.
В средней России, за исключением Московской губернии, и в восточной шереспера почти исключительно ловят на живую рыбку удочками, переметами, реже жерлицами. Насадкою служит обыкновенно пескарик, реже голавлик. Жерлицы ставят редко, но всегда на отмелях, на чистом месте, недалеко, однако, от глубокого места; живец должен свободно ходить аршина на полтора, и груз должен быть почти на поверхности. Шереспер попадается на жерлицы сравнительно редко и большею частью сбивает живца с крючка. Гораздо чаще ловится жерех на длинные лески (крепкие шелковые, реже волосяные), прикрепленные к коротким (аршина в 2—3), большею частью можжевеловым шестикам; шестики эти втыкаются в ряд на мели как можно крепче. На более глубоких местах ставится поперек реки перемет, б. ч. верховой, а не донный. Все эти пассивные способы ловли малозанимательны, и рыба очень часто срывается.
Гораздо успешнее бывает ловля ходом, или плавом. Рыболов ездит по перекату или всему плесу взад и вперед, отпустив с короткого шестика на очень длинной леске (аршин в 50 и более) пескарика или голавлика, насаженного за губу на одиночный, реже двойной крючок. Под Москвой большею частью теперь употребляют шелковые лески. Чтобы насадка не задевала за дно, на аршин — на два выше ее, смотря по глубине, употребляют небольшой поплавок. Можно употреблять для этой ловли ельчика и уклейку, но эти рыбки, особенно последняя, скоро снут. Клев шереспера весьма быстр и решителен: поплавок сразу скрывается под водою, и рука чувствует резкий толчок; нередко он вырывает шестик. Так как шереспер, несмотря на свою большую пасть, очень часто зацепляется губою и срывается, а бывалые в переделках рыбы сшибают насадку или стаскивают ее с крючка, то москворецкие рыболовы стали в последнее время насаживать рыбку (пескарика) на два крючка, зацепляя за губу и хвост. Ловят ходом большею частью по утрам, хотя иногда жерех всего лучше берет между 9 и 11 часами, а затем под вечер. Так как у шереспера зубов нет (кроме глоточных), то поводок делается из жилки и в баске нет никакой надобности. На быстрине, когда приходится спускаться, весьма полезно задерживать ход лодки, пуская за ней привязанный на прочной веревке камень, достаточно тяжелый, чтобы в требуемой степени замедлять силу течения.
В последние пять лет на москворецких шлюзах стали ловить очень большое количество шересперов с плотин на искусственную рыбку. К сожалению, я не могу в настоящее время представить подробное описание этой интересной ловли и должен ограничиться поверхностным очерком. Дело в том, что шересперы вообще очень любят держаться под плотинами, вообще там, где спущена вода, так как здесь в бою находят обильную пищу, в особенности голавликов и ельчиков. Здесь всегда или почти всегда имеются местовые шересперы, которые периодически выходят сюда из ближних ям на жировку; некоторые стоят, подстерегая добычу, почти у самых чугунных ферм разборных плотин. После дождей и паводка, когда лишнюю воду по необходимости приходится спускать, к плотине подходит вместе с другой хищной и нехищной рыбой много шересперов и с дальних плесов, иногда за 10—20 верст, и они начинают здесь жадно хватать мелкую рыбу, привлекаемую, в свою очередь, обилием корма, начиная с овса, зелени, т. е. водорослей, и кончая малявкой-селетком, сносимым вниз быстрым течением. Сначала пробовали здесь ловить с плотин на простые удочки, без катушки, на живца, но так как, по причине быстрины, шереспер часто сбивал рыбешку с крючка, а попавшись, с разбега обрывал и довольно крепкие шелковые лески, то необходимость заставила прибегнуть к помощи катушки и к искусственным рыбкам. Удочки здесь употребляются складные, довольно крепкие и жесткие, вроде так называемых щучьих, б. ч. трехколенные и не особенно длинные (около 4 1/2—5 аршин). К удочке прикрепляется обыкновенным порядком большая катушка с трещоткой или глухим тормозом, вмещающая не менее 100 аршин прочной шелковой лески, № 5—6-го, с подлеском из связанных жилок; если много щук, необходим поводок из баска. Но так как басок очень заметен в воде, то в последнее время его стали заменять так называемым фостеровским волокном, т. е. очень тонкою стальною проволокою. Она делается пяти размеров: самая тонкая выдерживает 2 1/2 ф., самая толстая — 12 фунтов мертвого веса. Искусственная рыбка может быть различных фасонов, смотря по течению и другим условиям. На слабом течении хороша легкая гуттаперчевая, полая внутри рыбка, посеребренная снаружи и с одним или двумя одиночными крючками; еще лучше, кажется, небольшая искусственная рыбка, вроде маленького пескарика, сделанная из раскрашенного пера и снабженная двумя небольшими тройничками. На более сильной струе можно пользоваться различными металлическими рыбками, блеснами или дорожками, выбирая, однако, для шересперов наименьшие и наиболее узкие. Лучшими оказались металлические разрезные с тремя (или четырьмя) тройничками, известными в английских прейскурантах под названием Devon Minnows. Эти рыбки отлично вертятся на течении средней силы, хотя требуют одного или двух карабинчиков. Опыт показал, что в светлую воду надо употреблять или золоченые рыбки, или пестрые, в мутную же всего действительнее блестящие, посеребренные. За неимением таких рыбок английского изделия можно удовольствоваться обыкновенными медными блеснами или дорожками; из них лучше всех "играют" скрученные винтом. Такую блесну можно приготовить самому из полоски листовой меди или польского серебра. Искусственные рыбки, делаемые из шелка и какой-то композиции, непригодны, так как очень непрочны. Грузило требуется очень редко, когда течение слишком быстро, а рыбка чересчур легка. На аршин или выше на леску надевается поплавок, высокий и с красной верхушкой для большей видимости в волнах и пене.
Ловля производится следующим образом. Рыболов становится на плотине и понемногу спускает шнур с катушки, насколько позволяет место и течение. Сначала, впрочем, редко приходится спускать более 10 сажен, так как можно ожидать, что шересперы стоят у самой плотины. Затем охотник начинает ходить по плотине взад и вперед, постепенно отпуская рыбку все дальше и дальше, насколько позволяет длина шнура, оставляя, однако, в запасе несколько сажен. Хождение, конечно, способствует более быстрой игре рыбки и основательному обуживанию всего района. Шереспер почти всегда дает знать о своем присутствии характерным выскакиванием из воды — боем, — и при некоторой сноровке и удачном выборе подходящей рыбки можно держать десять против трех, что через час-два он будет пойман.
Кроме искусственной рыбки, можно с успехом ловить со шлюзов на мертвую рыбку так называемым spinning, способом, описанным при ужении лосося, куда мы и отсылаем читателя.
Остается теперь сказать несколько слов о ловле довольно еще загадочного краснопера. Уженье этой рыбы, по-видимому, различно и местами более напоминает уженье язя, а в других водах — ловлю шереспера. Сердобский краснопер, судя по всему, вовсе не отличается хищностью и проворством. Барон Черкасов говорит, что он попадается на красного червя и клев его будто бы напоминает клев подлещика, но несколько порывистее. Напротив, воронежский краснопер, по свидетельству г. Беэра, хорошо ловится на искусственную рыбку, мертвую, живую и на блесну с плотины. Это упористая, но смирная, небойкая рыба, так как, попавшись на крючок, тянет сильно, но не порывисто. В противуположность язю, который после подсечки всплывает на поверхность, краснопер упорно держится дна и долго не выходит наверх.
Есть еще очень оригинальный способ ловли, но не уженья шереспера — это именно ловля его угоном, описанная смоленским (юхновским) охотником г. Соколовым, который выработал этот прием ловли на р. Угре и за семь лет добыл более 250 штук. Ловля производится непременно на отмели, где, как известно каждому наблюдательному рыболову, жерех отличается необычайною смелостью и самоуверенностью и очень близко подпускает едущего в лодке или переходящего вброд. Вот как описывает г. Соколов эту ловлю:
"Большинство шересперов не самопроизвольно выходили на отмели, а приходилось их выгонять. Обыкновенно в тихое утро я отправлялся на лодке по реке. Приехавши на то место, где предполагаю, что есть шереспер, я стараюсь поднять его на поверхность; для этого, ставши на края, качаю лодку. От лодки под углом в обе стороны пойдут волны. Они-то и поднимут шереспера. Шереспер, если он даже и стоит, почувствовав колебание воды, тотчас поднимается вверх и всегда идет в ту сторону, где лежит вершина угла, образованного волною от раскачанной лодки. Поэтому, если нужно гнать шереспера вверх по течению, приходится проехать вниз и, постепенно спускаясь, покачивать лодку. Качнувши лодку, нужно стоять на одном месте до тех пор, пока волны от лодки не достигнут обоих берегов, и в это время присматриваться, где поднимется шереспер. Если шереспер не поднялся, значит, его здесь нет, а потому, поднявшись немного выше, нужно еще раз качнуть лодку и т. д. когда шереспер поднимется, то следует ехать за ним, но не слишком быстро. Чем спокойнее гнать шереспера, тем он легче выйдет на мель. Если шереспер вдет плавно и вместе с тем гоняется за рыбой, то это значит, что он не подозревает опасности и пойдет куда хотите. Если же он начинает ходить поперек реки от одного берега к другому и при этом то опускается на дно, то вновь поднимается на поверхность, значит, он заподозрил опасность и желает ее избежать. Чтобы, так сказать, разубедить шереспера в этом, нужно остановиться на одном месте и ждать до тех пор, пока он, успокоившись, сам не пойдет в желательную для вас сторону, и потом уже легонько ехать за ним. При осторожном руководстве шереспер всегда пойдет на мель, а раз он на мели — его легко убить. Как только он пойдет мелью, я причаливаю к берегу, обыкновенно к тому, у которого глубже; берегом взбегаю до шереспера и, поравнявшись с ним, бросаюсь в воду. Шереспер начинает подаваться к противоположному берегу, т. е. выходить на самое мелкое место. Здесь уже, можно сказать, песенка его спета, — я совершенно набегаю на него, и меткий удар острогою кончает дело.
Легче всего охотиться на больших шересперов — не менее трех фунтов. Они гораздо самоувереннее: не так беспокоятся, когда набегаешь на них, а потому и бить их удобнее. Маленькие же шересперчики, когда за ними бежишь по отмели, обыкновенно бросаются в разные стороны, а потому попасть в них острогою гораздо труднее.
Особенно хорошо начинают идти шересперы с половины июля. В конце же августа они переходят из одной плесы в другую целыми стадами, и тогда уже их с трудом можно, хотя и на мели, вернуть назад. Это время самое удачное для ловли угоном. Я обыкновенно в тихие дни усаживаюсь на берегу против отмели и жду, пока шересперы выйдут на нее.
Во время охоты на шересперов мне удавалось бить и лещей при таких же точно условиях. Лещи легко вдут на мели в тихие пасмурные дни. Отличительная особенность их хода состоит в том, что лещ, пройдя сажени две на поверхности, опускается на дно, с тем чтобы через несколько минут опять подняться вверх. Сперва можно думать, что вы имеете дело с шереспером, но, внимательно присмотревшись, вы узнаете леща. Шереспер ходит так, когда заподозрит опасность, но при этом, он всегда начинает бросаться то в одну, то в другую сторону; лещ же идет в одном направлении".

Далее: Способы и тактика ловли некоторых пресноводных рыб

Нравится
1 пиксель белый